Дженис Джоплин стала первой, кому присвоили почетный титул «королевы рок-н-ролла». Такого голоса больше не будет – он был единственным в своем роде. Дженис постоянно была на грани, она была очень ранима и очень харизматична и именно она проложила дорогу в рок-н-ролл для женщин.
В середине 1960-х Сан-Франциско был Меккой для музыкантов, относивших себя к контркультуре. Многие из них стали мегазвездами – например, Джимми Хендрикс (Jimi Hendrix), группа The Grateful Dead и великий гитарист Карлос Сантана (Carlos Santana). Многие сомневались, смогут ли Дженис и ее подруги быть так же известны, как и ее коллеги мужского пола. Певица и композитор Трейси Нелсон (Tracy Nelson) рассказывает, как нелегко ей было в 1966 году.
«Все только и делали, что спрашивали меня: «Почему ты хочешь этим заниматься? Это не место для женщин. Это не женский бизнес», вспоминает она. «Некоторые даже говорили: «Зачем вообще ты сюда приехала? Сидела бы дома, нашла бы себе мужика».
В тот же год Дженис Джоплин пыталась пробиться среди этого мужского засилья – музыкальной сцене Сан-Франциско. Дженис и Трейси делили гримерку на выступлении в концертном зале «Авалон».
«Я выступала после Дженис. Я стояла за кулисами, слушала, как она поет, и в моей голове была единственная мысль: «Боже мой, да это не голос, это сама сила природы!».
Джоплин была лидером группы Big Brother and The Holding Company – практически неизвестной за пределами Сан-Франциско команды. Они выступили на Фестивале популярной музыки в Монтеррее в июне 1967 года. Известнейший музыкальный критик Роберт Кристгау (Robert Chrostgau), в то время работавший в журнале Esquire, был одним из 1200 журналистов, обозревавших данное музыкальное мероприятие.
«Я отлично помню, как она пела, освещенная солнечным светом», вспоминает он. «Все были не просто удивлены, а буквально ошеломлены – до такой степени сильно она пела».
Как и многие белые музыканты того времени, Джоплин пыталась звучать как афроамериканка. Кристгау утверждает, что практически все были совсем не убедительны, но Дженис наоборот – поражала слушателей своим необузданным, эмоциональным вокалом.
Тем не менее, ее голос не всегда был таким. Певица родилась в городе Порт-Артут, штат Техас, и в детстве пела в церковном хоре. В то время, когда девушка покинула город в 1960 году для учебы в колледже, ее ролевыми моделями были фолк-певицы – например, Джоан Баэз (Joan Baez) и Джуди Коллинз (Judy Collins). Джоплин пыталась им подражать, но тем не менее, не верила, что может звучать «по-фолковски» - так утверждает Элис Эколс (Alice Echols), автор биографии певицы под названием «Шрамы сладкого рая» (Scars of Sweet Paradise).
«Дженис Джоплин сделала вывод. И вывод был следующим: «Знаешь что? Ты не настолько красива, как Джуди Коллинз или Мария Мюльдор (Maria Muldaur). С пением таким вот сладким голосочком тоже не пробьешься», рассказывает Эколс.
В Техасе Дженис пришлось бороться за право быть такой, какая она есть. Ей не хотелось быть похожей на типичных девушек 1950-х. Она обожала рисовать, она была полноватой, у нее была плохая кожа и ее совсем нельзя было назвать красавицей. В интервью, данном в 1970 году в шоу Дика Кэветта (Dick Cavett), певица с горечью вспоминала о своей юности – о том, как ее одноклассники смеялись и издевались над ней до такой степени, что девушке пришлось сначала уйти из школы, а потом и уехать из штата. Неудивительно, что юная Дженис нашла свою отдушину в блюзе – в музыке таких артистов, как Бесси Смит (Bessie Smith), Лидбелли (Leadbelly) и Биг Мама Торнтон (Big Mama Thornton). Как она сказала Кэветту, пение было ее единственной возможностью выразить свои чувства.
«Музыка зависит от того, что ты чувствуешь», говорила Дженис. «Не обязательно о счастье-несчастье. Все зависит от тех чувств, что уже есть внутри тебя, но которые ты пытаешься уничтожить, потому что о них не принято говорить или что-то в этом роде. Но если только ты позволишь им вырваться наружу… в общем, это единственная причина, из-за которой я пою. Потому что я поднимаюсь на сцену и выпускаю все свои чувства из себя».
Как утверждает биограф певицы Элис Эколс, певица стала голосом отверженных культурой протеста в Сан-Франциско.
«В определенном смысле Дженис была самой великой из недооцененных артистов, протестовавших в 1960-е. Нет, она не пела эти яростные песни, как многие. Но в этом голосе люди слышали, что это была та, которая отказывается вести себя так, как прежде».
К несчастью, в 1960-е многие из артистов, подражавших блюз-музыкантов, переняли и их дурные привычки – в частности такие, как пристрастие к наркотикам. В начале октября 1970 года – всего спустя 3 года после того, как она добилась известности – Дженис Джоплин записывала новый альбом с новой же группой. Как-то ночью она вернулась в свой номер в одной из гостиниц Лос-Анджелеса и случайно упала. На следующий день ее нашли мертвой. Трейси Нелсон вспоминает об этом событии.
«Я была в ярости. Она была такой великой певицей», говорит она. «Дженис только начинала становиться серьезным музыкантом и серьезной певицей. Она играла с талантливейшими группами. Только все начинало налаживаться, как случилась эта глупая смерть».
Той зимой, звукозаписывающая компания, на которую работала Дженис, посмертно выпустила ее альбом Pearl, и песня Me and Bobby McGee сразу же взлетела на вершины хит-парадов. Многие критики утверждают, что это был лучший ее альбом. Джоплин стала понемногу владеть своим голосом, и именно она стала первой женщиной, добившейся такого успеха на рок-сцене. Что странно, Эллис Эколс утверждает, что у певицы не было подражателей.

«Дженис Джоплин была настоящей американкой», говорит Эколс. «Никто даже близко не мог спеть так, как пела она, и мне кажется, никто никогда и не сможет петь так же, потому что было в ее голосе что-то, что больше не повторяется».